Что такое гуманитарная наука

История возникновения

  • На основе классификации наук у Ф. Бэкона, французский просветитель Д’Аламбер первым объединил логику, историю, юридическую, экономическую и политическую науки, литературу и искусство в науку о человеке, положив начало современному понятию «гуманитарные науки».
  • После объединения наук Д’Аламбером, французские школы, в особенности частные, начали реформирование в системе, разделяя гуманитарные и технические науки, известно, в начале XIX века вводились тесты на определения склонностей детей либо к гуманитарным, либо к техническим наукам, после этого составляя расписания определенным группам, однако такая практика проводилась недолго.
  • Гуманитарные науки начинают складываться в институализированные (университетские) дисциплины только в XIX веке. В это время комплекс т. н. гуманитарных дисциплин объединяется под названием «науки о духе» (Geisteswissenschaften). Впервые понятие «науки о духе» встречается в переводе Шиля «Система логики» Дж. Ст. Милля (перевод выражения «moral science»), но некоторые немецкие исследователи считают, что формирование этого понятия началось ещё до перевода Шиля. Широкое употребление понятие «науки о духе» приобретает благодаря работе В. Дильтея «Введение в науки о духе» («Einleitung in die Geisteswissenschaften», 1883), в которой проводится обоснование методологических принципов «наук о духе»[1]. Дильтей в своих работах рассматривает ряд вопросов, лежащих в основании «наук о духе» (напр., историчность этих наук, их языковая природа, а также проблемы переживания и понимания). В самом начале «Введения в науки о духе» он отмечал, что если до начала XVIII в. над науками об обществе и истории довлела метафизика, то уже с середины этого же столетия они попали в столь же безысходное подчинение к естественным наукам[2].

Можно также отметить трансформацию традиционного разделения наук, ведущего свою историю от Аристотеля по линии Кант — Коген — Бахтин. А именно — разделение логического, этического, эстетического и совершенно особым образом религиозного опыта ответственности.

  1. В логике рассматриваются причинно-следственные отношения объективного в смысле естественно-научной рациональности, в этом отношении мир рассматривается с позиции субъекта, который опредмечивает и упорядочивает объекты мира сущего. В некотором роде, это определённый масштаб отношения к миру явлений как к всеобщей и абсолютной субстанции.
  2. В этике отношение к другому как к самому себе, в этой области формулируются значимые нравственные максимы и ссылки на авторитет.
  3. В эстетике речь идет об отношении автора и героя, зрителя и произведения. В этом отношении всегда сталкиваются два несовпадающих друг с другом сознания, где одно завершает другое во всех трансгредиентных (фон, образ, художественное оформление и пр.) ему моментах.
  4. Область религии коррелирует с этическим, но выходит за пределы этого разделения, поскольку речь идет об общении с Богом (в том числе чтение религиозной литературы, форма этого общения и пр.).

Здесь мы в первую очередь имеем дело с когеновской идеей заданности исследования выбранным способом и отношением к описанию или же, говоря словами Г. Когена, «методология подхода конституирует предмет исследования».

Гуманитарные науки начинают складываться в институализированные (университетские) дисциплины только в XIX веке. В это время комплекс т. н. гуманитарных дисциплин объединяется под названием «науки о духе» (Geisteswissenschaften). Впервые понятие «науки о духе» встречается в переводе Шиля «Система логики» Дж. Ст.

Милля (перевод выражения «moral science»), но некоторые немецкие исследователи считают, что формирование этого понятия началось ещё до перевода Шиля.
Широкое употребление понятие «науки о духе» приобретает благодаря работе В. Дильтея «Введение в науки о духе» («Einleitung in die Geisteswissenschaften», 1883), в которой проводится обоснование методологических принципов «наук о духе».

Дильтей в своих работах рассматривает ряд вопросов, лежащих в основании «наук о духе» (напр., историчность этих наук, их языковая природа, а также проблемы переживания и понимания). В самом начале «Введения в науки о духе» он отмечал, что если до начала XVIII в. над науками об обществе и истории довлела метафизика, то уже с середины этого же столетия они попали в столь же безысходное подчинение к естественным наукам[1].

  1. В логике рассматриваются причинно-следственные отношения объективного в смысле естественно-научной рациональности, в этом отношении мир рассматривается с позиции субъекта, который опредмечивает и упорядочивает объекты мира сущего. В некотором роде, это определенный масштаб отношения к миру явлений как к всеобщей и абсолютной субстанции.
  2. В этике отношение к другому как к самому себе, в этой области формулируются значимые нравственные максимы и ссылки на авторитет.
  3. В эстетике речь идет об отношении автора и героя, зрителя и произведения. В этом отношении всегда сталкиваются два несовпадающих друг с другом сознания, где одно завершает другое во всех трансгредиентных (фон, образ, художественное оформление и пр.) ему моментах.
  4. Область религии коррелирует с этическим, но выходит за пределы этого разделения, поскольку речь идет об общении с Богом (в том числе чтение религиозной литературы, форма этого общения и пр.).
Предлагаем ознакомиться:  Айва японская или хеномелес - Венская дача

Предмет и метод[править]

В статье «Время картины мира» Мартина Хайдеггера мы читаем, что в гуманитарных науках критика источников (их обнаружение, выборка, проверка, использование, сохранение и истолкование) соответсвует экспериментальному исследованию природы в науках естественных.

М. М. Бахтин в работе «К философским основам гуманитарных наук» пишет, что: «Предмет гуманитарных наук — выразительное и говорящее бытие. Это бытие никогда не совпадает с самим собой и потому неисчерпаемо в своем смысле и значении»[2].

Но основная задача гуманитарного исследования, по мнению Бахтина, заключается в проблеме понимания речи и текста как объективаций производящей культуры. В гуманитарных науках понимание проходит через текст — через вопрошание к тексту, чтобы услышать то, что может только, сказаться: намерения, основания, причины цели, замыслы автора.

Т. о. первичной данностью всех дисциплин гуманитарных наук является речь и текст, а основным методом становится реконструкция смысла и герменевтическое исследование.

Ключевая проблема гуманитарных наук — это проблема понимания.

Как отмечает Н. И. Басовская: «Гуманитарные науки отличаются интересом и вниманием к человеку, его деятельности, и в первую очередь — деятельности духовной»[4].
По Г. Ч. Гусейнову — «гуманитарий занят научным изучением результатов художественной деятельности человека»[5].

В статье «Время картины мира» Мартина Хайдеггера мы читаем, что в гуманитарных науках критика источников (их обнаружение, выборка, проверка, использование, сохранение и истолкование) соответствует экспериментальному исследованию природы в науках естественных.

М. М. Бахтин в работе «К философским основам гуманитарных наук» пишет, что: «Предмет гуманитарных наук — выразительное и говорящее бытие. Это бытие никогда не совпадает с самим собой и потому неисчерпаемо в своем смысле и значении»[3].

Но основная задача гуманитарного исследования, по мнению Бахтина, заключается в проблеме понимания речи и текста как объективаций производящей культуры. В гуманитарных науках понимание проходит через текст — через вопрошание к тексту, чтобы услышать то, что может только, сказаться: намерения, основания, причины цели, замыслы автора.

Тактим образом, первичной данностью всех дисциплин гуманитарных наук является речь и текст, а основным методом становится реконструкция смысла и герменевтическое исследование.Ключевая проблема гуманитарных наук — проблема понимания.

М. Н. Эпштейн в своих книгах по теории гуманитарных наук характеризует их как саморефлективные: в них сам субъект познания — человек и человечество — становится предметом изучения. «Парадокс самореференции стоит в центре гуманитарных наук, определяя сложное соотношение их гуманитарности и научности.

Гуманитарные науки изучают самого изучающего, именуют именующего…» Поэтому в гуманитарных науках «человековедение неотделимо от человекотворчества. Субъект человековедения потому и не может быть полностью объективирован, что находится в процессе становления, и каждый акт самоописания есть и событие его самопостроения.

Как отмечает Н. И. Басовская: «Гуманитарные науки отличаются интересом и вниманием к человеку, его деятельности, и в первую очередь — деятельности духовной»[6].
По Г. Ч. Гусейнову — «гуманитарий занят научным изучением результатов художественной деятельности человека»[7].

Науки или дисциплины?

К. О. Апель в работе «Трансформация философии» (1973) пишет следующее: «Эти дисциплины, например, разновидности филологии, просто-напросто не входят в теорию науки неопозитивизма — обстоятельство, которое, конечно, может быть связано и с тем, что в англоязычных странах «humanities» — «гуманитарные дисциплины» — всё ещё понимаются из донаучного горизонта гуманистических «artes» — «искусств», — в частности, риторики и критики литературы, тогда как понятие «science» — «науки» — продолжает ориентироваться на идеал естественно-научного метода.

Само собой разумеющаяся предпосылка законосообразного (причинного или по меньшей мере статистического) «объяснения» объективных процессов как единственная мыслимая цель научного познания господствует в неопозитивистской теории науки даже там, где она явным образом обращается к возможности «понимания» человеческого образа действий[6].

Само собой разумеющаяся предпосылка законосообразного (причинного или по меньшей мере статистического) «объяснения» объективных процессов как единственная мыслимая цель научного познания господствует в неопозитивистской теории науки даже там, где она явным образом обращается к возможности «понимания» человеческого образа действий[8].

Гуманитарные науки и гуманитарные технологии

Цель гуманистики — самосознание и самотрансформация человека, причем не только индивидуума, но и всего человечества. Гуманитарные науки, не ограничиваясь чисто исследовательским подходом, призваны изменять то, что они изучают Отсюда один из самых острых методологических вопросов: о практическом, конструктивном потенциале гуманитарных наук, об их воздействии на сознание общества, на этику, на культуру, литературу, искусство, язык.

Примечания

  1. Науки о Духе — Философский словарь (Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. Под редакцией А. А. Ивина. 2004.)
  2. Соколов Павел Валерьевич Проблема достоверности в библейской герменевтике второй половины XVI — начала XVIII вв — дисс. канд. филос. наук напр 09.00.03, ВШЭ, 2012
  3. Бахтин М. М. К философским основам гуманитарных наук / Собрание сочинений 7-ми томах. Т. 5 — М.: Русские словари, 1997. — с. 8
  4. Бахтин М. М. Проблема текстав лингвистике, филологии и других гуманитарных науках / Эстетика словесного творчества — С. 301
  5. Михаил Наумович Эпштейн: От знания — к творчеству. Как гуманитарные науки могут изменять мир, М. — СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016, сс. 15-16
  6. НАТАЛИЯ ИВАНОВНА БАСОВСКАЯ: ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ УЧЕНОГО И ПЕДАГОГА, НОВЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК 2001 № 2(4)
  7. Интеллигент или поэт, гуманитарий или проповедник? С. С. Аверинцев в своем времени — Михаил Гефтер, 29.04.2015
  8. Апель К. О. Трансформация философии — М.: Логос, 2001. — С. 125
  9. См. Михаил Эпштейн. Знак_пробела. О будущем гуманитарных наук (М.: НЛО, 2004); Mikhail Epstein. The Transformative Humanities: A Manifesto (New York; London: Bloomsbury Academic, 2012); Михаил Эпштейн. Проективный словарь гуманитарных наук. (М.: Новое литературное обозрение, 2017)

Ссылки

  • История и философия науки: История культурологии / Ред. Огурцов А. П., — М.: Гардарики, 2006

История и философия науки: История культурологии / Ред. Огурцов А. П., — М.: Гардарики, 2006

Отрывок, характеризующий Гуманитарные науки

– Вы пройдите вот туда то, они там. Она и есть. Все убивалась, плакала, – сказала опять баба. – Она и есть. Вот сюда то.

Но Пьер не слушал бабу. Он уже несколько секунд, не спуская глаз, смотрел на то, что делалось в нескольких шагах от него. Он смотрел на армянское семейство и двух французских солдат, подошедших к армянам. Один из этих солдат, маленький вертлявый человечек, был одет в синюю шинель, подпоясанную веревкой.

На голове его был колпак, и ноги были босые. Другой, который особенно поразил Пьера, был длинный, сутуловатый, белокурый, худой человек с медлительными движениями и идиотическим выражением лица. Этот был одет в фризовый капот, в синие штаны и большие рваные ботфорты. Маленький француз, без сапог, в синей шипели, подойдя к армянам, тотчас же, сказав что то, взялся за ноги старика, и старик тотчас же поспешно стал снимать сапоги. Другой, в капоте, остановился против красавицы армянки и молча, неподвижно, держа руки в карманах, смотрел на нее.

– Возьми, возьми ребенка, – проговорил Пьер, подавая девочку и повелительно и поспешно обращаясь к бабе. – Ты отдай им, отдай! – закричал он почти на бабу, сажая закричавшую девочку на землю, и опять оглянулся на французов и на армянское семейство. Старик уже сидел босой. Маленький француз снял с него последний сапог и похлопывал сапогами один о другой.

Красавица армянка продолжала сидеть в том же неподвижном положении, с опущенными длинными ресницами, и как будто не видала и не чувствовала того, что делал с нею солдат.

Пока Пьер пробежал те несколько шагов, которые отделяли его от французов, длинный мародер в капоте уж рвал с шеи армянки ожерелье, которое было на ней, и молодая женщина, хватаясь руками за шею, кричала пронзительным голосом.

– Laissez cette femme! [Оставьте эту женщину!] – бешеным голосом прохрипел Пьер, схватывая длинного, сутоловатого солдата за плечи и отбрасывая его. Солдат упал, приподнялся и побежал прочь. Но товарищ его, бросив сапоги, вынул тесак и грозно надвинулся на Пьера.

– Voyons, pas de betises! [Ну, ну! Не дури!] – крикнул он.

Пьер был в том восторге бешенства, в котором он ничего не помнил и в котором силы его удесятерялись. Он бросился на босого француза и, прежде чем тот успел вынуть свой тесак, уже сбил его с ног и молотил по нем кулаками. Послышался одобрительный крик окружавшей толпы, в то же время из за угла показался конный разъезд французских уланов.

Предлагаем ознакомиться:  Варим вермишель правильно - советы и процесс приготовления. Как варить вермишель? Простые советы.

– Il a un poignard, lieutenant, [Поручик, у него кинжал,] – были первые слова, которые понял Пьер.

– Ah, une arme! [А, оружие!] – сказал офицер и обратился к босому солдату, который был взят с Пьером.

– C’est bon, vous direz tout cela au conseil de guerre, [Хорошо, хорошо, на суде все расскажешь,] – сказал офицер. И вслед за тем повернулся к Пьеру: – Parlez vous francais vous? [Говоришь ли по французски?]

Пьер оглядывался вокруг себя налившимися кровью глазами и не отвечал. Вероятно, лицо его показалось очень страшно, потому что офицер что то шепотом сказал, и еще четыре улана отделились от команды и стали по обеим сторонам Пьера.

– Parlez vous francais? – повторил ему вопрос офицер, держась вдали от него. – Faites venir l’interprete. [Позовите переводчика.] – Из за рядов выехал маленький человечек в штатском русском платье. Пьер по одеянию и говору его тотчас же узнал в нем француза одного из московских магазинов.

– Il n’a pas l’air d’un homme du peuple, [Он не похож на простолюдина,] – сказал переводчик, оглядев Пьера.

– Oh, oh! ca m’a bien l’air d’un des incendiaires, – смазал офицер. – Demandez lui ce qu’il est? [О, о! он очень похож на поджигателя. Спросите его, кто он?] – прибавил он.

– Ти кто? – спросил переводчик. – Ти должно отвечать начальство, – сказал он.

– Je ne vous dirai pas qui je suis. Je suis votre prisonnier. Emmenez moi, [Я не скажу вам, кто я. Я ваш пленный. Уводите меня,] – вдруг по французски сказал Пьер.

– Ah, Ah! – проговорил офицер, нахмурившись. – Marchons! [A! A! Ну, марш!]

Около улан собралась толпа. Ближе всех к Пьеру стояла рябая баба с девочкою; когда объезд тронулся, она подвинулась вперед.

– Куда же это ведут тебя, голубчик ты мой? – сказала она. – Девочку то, девочку то куда я дену, коли она не ихняя! – говорила баба.

– Qu’est ce qu’elle veut cette femme? [Чего ей нужно?] – спросил офицер.

Пьер был как пьяный. Восторженное состояние его еще усилилось при виде девочки, которую он спас.

– Ce qu’elle dit? – проговорил он. – Elle m’apporte ma fille que je viens de sauver des flammes, – проговорил он. – Adieu! [Чего ей нужно? Она несет дочь мою, которую я спас из огня. Прощай!] – и он, сам не зная, как вырвалась у него эта бесцельная ложь, решительным, торжественным шагом пошел между французами.

Разъезд французов был один из тех, которые были посланы по распоряжению Дюронеля по разным улицам Москвы для пресечения мародерства и в особенности для поимки поджигателей, которые, по общему, в тот день проявившемуся, мнению у французов высших чинов, были причиною пожаров. Объехав несколько улиц, разъезд забрал еще человек пять подозрительных русских, одного лавочника, двух семинаристов, мужика и дворового человека и нескольких мародеров.

В Петербурге в это время в высших кругах, с большим жаром чем когда нибудь, шла сложная борьба партий Румянцева, французов, Марии Феодоровны, цесаревича и других, заглушаемая, как всегда, трубением придворных трутней. Но спокойная, роскошная, озабоченная только призраками, отражениями жизни, петербургская жизнь шла по старому;

и из за хода этой жизни надо было делать большие усилия, чтобы сознавать опасность и то трудное положение, в котором находился русский народ. Те же были выходы, балы, тот же французский театр, те же интересы дворов, те же интересы службы и интриги. Только в самых высших кругах делались усилия для того, чтобы напоминать трудность настоящего положения.

Рассказывалось шепотом о том, как противоположно одна другой поступили, в столь трудных обстоятельствах, обе императрицы. Императрица Мария Феодоровна, озабоченная благосостоянием подведомственных ей богоугодных и воспитательных учреждений, сделала распоряжение об отправке всех институтов в Казань, и вещи этих заведений уже были уложены.

Императрица же Елизавета Алексеевна на вопрос о том, какие ей угодно сделать распоряжения, с свойственным ей русским патриотизмом изволила ответить, что о государственных учреждениях она не может делать распоряжений, так как это касается государя; о том же, что лично зависит от нее, она изволила сказать, что она последняя выедет из Петербурга.

Загрузка ...
Adblock detector