Как научиться жить с раком

Она же врач

Проблемы у меня начались год назад — это были незначительные кровотечения, и я была уверена, что это гормональный сбой. Я сразу не запаниковала: у меня ничего нигде не болело, самочувствие было прекрасное.

Сначала я обратилась в частную гинекологию, там мне сделали УЗИ, нашли небольшое воспаление и пару кист в яичниках. Это почти у всех бывает, ничего особенного. Гинеколог назначила мне ударную дозу гормональных таблеток против воспаления, говорит: «Сейчас мы с тобой полечимся 3 месяца гормончиками, а потом будем пытаться забеременеть». А мы с мужем как раз ребёнка планировали, я ей об этом сказала.

При моём кровотечении врач даже не предложила мне сделать классический анализ на цитологию, который обязательно нужно делать раз в три года всем женщинам. И вот так за три месяца «гормончиков» врач раскормила во мне эту опухоль до внушительных размеров. Я не паниковала и просто выполняла её указания. «Она же врач, почему я должна не доверять ей?», — думала я.

Кровотечения продолжались, и я решила всё-таки съездить к другому врачу — знакомой мужа в его деревне в Тульской области. Она осмотрела меня и говорит: «У тебя тут вообще что-то страшное, я такого никогда не видела, езжай в соседний город, там хороший доктор». То есть врач в тульской деревне запаниковала, а гинеколог в центре Москвы вообще не волновалась и продолжала спокойно кормить меня гормонами.

Мы с мужем поехали в соседний город, там врач мне сделала УЗИ и говорит: «Я такого ужаса никогда не видела, у тебя тут какой-то чуть ли не осьминог торчит».

Я в шоке. Они меня быстро отправляют в другую районную больницу в Тульской области. Там врач говорит: «Не знаю, что это такое, я могу тебе это вырезать. Но если начнётся кровотечение, я отрежу тебе матку». Я в слёзы, сопли, и обратно в Москву.

Здесь побежала в одну из городских поликлиник, а там очереди, еле упросила, чтобы врач меня посмотрела. Сама плачу, понимаю, что что-то серьёзное происходит. Врач посмотрела: «Ну, смотрите, можете на УЗИ записаться, правда у нас ближайшая запись через месяц». Через месяц они мне, кстати, перезвонили и сказали, что у них аппарат сломался.

Я побежала в Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. В. И. Кулакова. Там мне быстро сделали УЗИ и офигели, потому что нашли большую опухоль в восемь сантиметров и несколько маленьких соседних. И вот только там у меня впервые взяли биопсию. Из всех семи врачей, там был первый, кто догадался проверить на онкологию. Потом МРТ показало, что опухоли есть и в соседних органах.

Сенсации — каждый месяц

— Сейчас каждые несколько месяцев в онкологии происходят сенсации, — говорит Михаил Личиницер, замдиректора по научной работе Российского онкологического научного центра им. Н. Н. Блохина РАМН. — Как только учёные получают новые характеристики опухолей, создание лекарств, точно бьющих по ним, как по мишеням, — это уже вопрос ближайшего времени. Например, такой препарат появился для лечения одной из самых тяжёлых форм рака — молочной железы.

Примерно у трети женщин, больных раком молочной железы, рост опухоли происходит из-за избытка особых белков на поверхности раковых клеток — рецепторов фактора роста HER 2.

— Такие опухоли раньше были практически неуязвимыми, — поясняет профессор М. Личиницер. — Новый препарат блокирует рецепторы HER 2, опухоль перестаёт расти и поддаётся обычному лечению.

Подобное прицельное лекарство разработано и для лечения одной из форм рака лёгкого. Оно выводит из строя соединение с тем же красноречивым названием HER 1, определяющим неблагоприятное течение болезни. Понятно, что описанные препараты действуют только на тех больных, у которых в тканях обнаружены именно эти вредоносные рецепторы-«мишени».

Ещё одна сенсация — появление эффективного препарата против одного из самых «злых» видов рака — саркомы желудка и кишечника.

— Новое лекарство точечно действует на ген, ответственный за злокачественное развитие этой опухоли, — поясняет Михаил Романович. — Она перестаёт расти и превращается в кисту.

Сегодня лучшие умы онкологии пошли ещё дальше — они научились соединять несколько «поражающих средств» в одном патроне. Мультитаргетные препараты действуют сразу на несколько «мишеней». Благодаря им появились возможности лечения рака почки, многих злокачественных опухолей крови, перед которыми совсем недавно медицина была бессильна.

Можно пойти другим путём: взять опухоль измором. Чтобы расти, опухоль строит всё новые и новые сосуды, которые её питают. Теперь разработаны лекарства, подавляющие рост кровеносных сосудов. В результате опухоль начинает «задыхаться» без кислорода и гибнет. В комбинации с другими лекарствами можно добиться, чтобы опухоли не только прекращали расти, но и исчезали вовсе.

Узнать, что у тебя рак, – это больно. Некоторые западные медики утверждают, что у онкологических больных развивается ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), так как травматичность диагноза «рак» — исключительна.  У нас в стране, где сильна канцерофобия (и некоторые другие навязчивые состояния), напряжение еще выше.

Есть и другой вариант – стресс бьет по сердечно-сосудистой системе, и люди, которые могли бы успешно излечиться от злокачественного новообразования, погибают от инсультов (инсульт головного мозга: 10 фактов, которые вы должны знать). Причем, согласно шведскому исследованию, наибольшее количество ударов приходится на первую неделю после постановки диагноза.

А вот повышенный риск психических расстройств начинается еще за месяц до обнаружения болезни. Люди подсознательно ощущают: с ними что-то происходит, усталость и интоксикация дают о себе знать. Этот риск без психотерапии остается даже 10 лет спустя, когда болезнь чаще всего можно считать побежденной.

Человек остается наедине с проблемой. Обязательного психологического сопровождения у нас пока нет. Обращаться к психотерапевту или нет – личное дело пациента, а ведь финансовые проблемы и множество забот, связанных с лечением, тоже ложиться на его плечи.

Предлагаем ознакомиться:  Вербена (фото) виды посадка и уход

Про принятие

Когда мне только поставили диагноз, я просто выла. Сразу позвонила этому гинекологу, которая вот так 3 месяца меня лечила гормонами от воспаления, и сказала ей всё, что думаю. «Не может быть, приходи ко мне на обследование!», — только и сказала она.

Но у меня тогда уже были другие обследования по онкологии. Я очень хотела вылечиться и подать в суд на эту клинику, просто чтобы они других так не угробили. Но всё затянулось и сил на суды у меня сейчас нет, у меня задача — просто выжить.

Сначала мне поставили вторую стадию, я думала тихонечко вылечиться и нырнуть обратно в бурлящую журналистскую жизнь, особенно даже никому не рассказывала про это. А потом после операции, когда я думала, что прошла большую часть пути к выздоровлению, мне неожиданно ставят IVb — последнюю стадию. И вот в момент, когда рука врача лёгким росчерком заменила вторую стадию на последнюю, я была раздавлена.

«Вы — тяжёлая онкобольная», — говорит врач. А у меня ничего не болело даже.

Начались химии, мне сделали эмболизацию — это ужасно болезненная процедура, я две недели просто орала и почти не спала. Это когда в вену — в саму шейку матки запускают химию, раковые клетки дохнут, а я испытывала такие боли, что ни одно обезболивающее не помогало. Ни лечь, ни сесть, ничего — всё больно. Врагу не пожелаю такое пережить.

Потом я попала в онкоцентр, там анализы растянулись на месяц, делали тут, в Москве, отправляли в Питер. И приходили разные диагнозы: прошло полгода, прежде чем врачи смогли выяснить тип рака. Это оказался очень редкий рак, который у женщин моего возраста встречается крайне редко.

Почти магическая пуля

У препаратов, используемых таргетной терапией, есть ещё одно преимущество — это отсутствие таких побочных эффектов традиционной химиотерапии, как тошнота, рвота, выпадение волос.

Остаётся самый важный вопрос: как получить все эти хорошие лекарства нуждающимся в них людям? Ведь при том, что новые методы уже появились в России, большинству больных из-за безумной дороговизны они остаются недоступны. Стоимость курса терапии современными эффективными препаратами может доходить до 5-10 млн. рублей. Например, онкологические заболевания крови — одни из самых дорогих в лечении.

Живите, как буддист

За девять месяцев лечения я перенесла 8 химий, операцию и эмболизацию, но самое ужасное, что ничего из этого не помогло. Опухоли растут, некоторые увеличились в шесть раз.

Никто из врачей не даёт никаких прогнозов и гарантий, говорят в духе: «Живите, как буддист: две недели прожили — и хорошо».

Самое страшное, когда узнаёшь, что у тебя такой рак, ты не знаешь, куда обращаться вообще. Ты просто понимаешь: «Всё, я умираю». Думаешь только о том, сколько осталось. Поначалу я вообще у врачей только и спрашивала: «Сколько я проживу? Ну, скажите?». Сейчас я таких вопросов уже не задаю.

Как вообще должно было быть? Приходишь в поликлинику с проблемой, врач назначает обследования, если нашли опухоли — быстро к онкологу, а он уже в онкоцентр. Но у нас это всё растягивается на несколько месяцев. А опухоль растёт.

У меня на руках было МРТ с множественными опухолями, но ещё не было результатов платной биопсии, и я прибегала в поликлинику с МРТ на руках и плакала: «Пожалуйста, отправьте меня в онкодиспансер». В итоге в онкоцентр я попала потому, что догадалась сама обратиться в платный центр, где гинеколог был из отделения онкологии.

Сейчас у меня проблемы с едой. Мне кажется, что вся она пахнет химиотерапией, и я не могу есть. Просто какая-то гиперчувствительность, я даже в помидорах химикаты теперь чувствую.

Мне предлагали психиатрическую помощь по этому поводу, но я пока не обращалась. Вот это сложно, что нельзя нормально и вкусно поесть.

Как получить современное лечение?

«АиФ» попросил оценить реальность каждого из нижеперечисленных способов получения помощи председателя Санкт-Петербургского отделения межрегионального общественного «Движения против рака» Анну Ларионову.

Требовать за счёт государства. Для этого надо получить группу инвалидности и соответствующую справку. Парадоксально, но пациенты с ранними стадиями рака (по некоторым данным, их в России 800 тыс. человек), которые ещё не дожили до инвалидности, зато имеют самые большие шансы на спасение, у нас в стране лишены возможности получать бесплатные лекарства. В отдельную программу финансирования дорогостоящих особо тяжёлых заболеваний попали только больные миелолейкозом (злокачественная опухоль крови).

Участвовать в клинических исследованиях. Для многих это реальный шанс бесплатно получить самые передовые лекарства. Только вот далеко не всё испытываемое оказывается эффективным.

Предлагаем ознакомиться:  Пузырно-мочеточниковый рефлюкс мочи – симптомы, причины, лечение

Обращаться к страховщикам и в страховые медицинские фонды. Онкология не входит ни в один полис добровольного медицинского страхования. Максимум, что вы можете сделать по полису ДМС, — обследоваться, пока диагноз ещё под сомнением. Как только он будет установлен 100-процентно, вы автоматически попадаете в программу обязательного медицинского страхования с её смешными тарифами — 427 рублей на человека в месяц.

Продать или обменять квартиру. Это возможный выход только для относительно благополучных семей, живущих в крупных городах. Если человек приехал из маленького городка, то стоимости квартиры или частного дома даже близко не хватит на лечение. Опять же надо подумать, где жить после лечения.

Искать спонсоров. Способ не для всех. Например, лечение одной женщины с высокоагрессивной формой рака молочной железы стоит 1 млн 800 тыс. рублей в год. Но где найти благотворителей для 2,5 млн — именно столько сейчас в России онкологических больных?

Кстати, более 40% больных не знают о новых методах лечения в онкологии.

Про целителей, шарлатанов и соду

Онкобольные, конечно, цепляются за любую возможность и вокруг них всегда роятся целители, шаманы, астрологи. Я сама под давлением родственников пила травяной сбор. Они ездили к какому-то травнику, я пила его по часам, а потом у меня стали болеть почки, я бросила это дело.

Самая распиаренная штука — это сода. Это супер популярный миф. Есть несколько типов «вылечившихся при помощи соды», и вот они пропагандируют везде этот способ. Некоторые делают себе капельницами медицинский раствор этой соды.

как научиться жить с раком

По версии «содовых целителей», рак живёт в кислой среде, и если ощелочить организм при помощи соды, то рак погибнет. Но нормальные врачи запрещают пить соду, потому что наш организм при попадании в него щёлочи защищается и восстанавливает баланс кислотности. В общем, это миф. Особенно вредно так делать, если больной желудок.

Читайте также

Матэ спасёт от рака и инсульта?

Стрессы на работе ведут к раку груди

Грейпфрут вызывает рак груди

Противозачаточные таблетки снижают риск рака груди

Любителям молочных продуктов грозит рак простаты

Увлажняющий крем вызывает рак кожи?

Пиво грозит раком так же, как сигареты

Учёные создали вирус, способный победить рак

Про родственников

Моя бабушка умерла от рака лёгких. Обнаружили на последней стадии, ей было 69, в таком возрасте уже тяжело и химия переносится и все вмешательства. Мне было 14, это всё на моих глазах происходило, кровью она харкала, умирала, я всё это видела.

Бабушку я очень любила и видела, как она забывает слова постепенно, отключается, смотрит на тебя, а ты понимаешь, что она не понимает ничего. Когда она первый раз плюнула себе полную руку крови и поняла, что это всё, она посмотрела на меня такие глазами, я никогда не забуду, очень испуганными. А сказать ничего не может, потому что говорить уже тяжело.

И вот я побывала и в роли родственника онкобольного, и в роли самого онкобольного. Могу сказать, что больному тяжелее физически, а родственнику — морально.

Моему мужу надо памятник поставить, потому что он женился на девушке с четвёртой стадией рака, ещё и обвенчался с ней. Он мне сделал предложение на прошлый Новый год, мы собирались в июне пожениться. А когда узнали, что рак, химии, больницы, лечение — было не до этого. А потом уже в августе решили, мол, а кто его знает, сколько это всё протянется, и какая я буду. И пока волосики отросли, давай распишемся. А потом венчались.

Я хочу дать некоторые советы родственникам онкобольных. Главное, не надо впадать в панику, выть, кричать: «за что?», и давать каждые пять минут противоположные советы. Не надо подтягивать всех знакомых, кто когда-либо болел раком, чтобы они все рассказали, какими они травами лечились, какие молитвы читали и всё такое. У всех разный рак, и то, что помогло одному, не поможет другому.

Для онкобольного самое главное — это быстро начать действовать. Именно действовать, не причитать, не заниматься самокопанием в духе «за что мне это всё», «кого я обидел», а срочно начать бегать по анализам, врачам, ездить, собирать бумажки, пробиваться в кабинеты.

Распишите с больным план на два месяца вперёд, уговорите его делать все анализы платно, если есть возможность, не тяните время. А сидеть и причитать: «Ах ты, бедненький, да за что ж нам такое горе» — это вот вообще не про помощь.

Кто-то должен всегда быть готов к борьбе, нельзя сидеть и плакать, когда растёт опухоль.

Если вашему родственнику действительно плохо, то можно помочь: накормить, чай принести, просто отвлечь, какую-то киношку показать. Немножко отвлечь от болезни. Ни в коем случае не надо вот этого: «Ты больной, не мой посуду».

Если человек что-то в не силах делать, он сам не будет этого делать. Я сама, если хорошо себя чувствую, я посуду помою, полы помою. А если не могу, я и не буду этого делать, это все понимают. 

Моя мама далеко. Когда я ей сказала, она тоже причитала, мол, за что нам, за что. А потом… Она у меня с компьютером не общается никак, ей уже 60 и поэтому для неё СМС даже — это невозможно, не говоря уже о скайпе. То есть она не видела, какая я есть. И вот к ней пришла подружка и показала меня лысую в «Одноклассниках». Ей стало плохо.

Потому что она понимала, что у меня рак, но для нёе это было как — этот рак где-то, не рядом с ней. Она понимала, что плохо, больно, тяжело, успокаивала меня как-то.

Предлагаем ознакомиться:  Как лечить растяжение сухожилий на ноге?

Не знаю, может, она подругам там рыдала как-то или родственникам, но вообще она сначала всё отрицала. Мы же сначала не хотели, чтобы кто-то знал. А все, кто узнал, звонили и спрашивали, а она говорила: «Да всё это враньё, враньё». Она уверена была, что я быстро вылечусь и никто не узнает даже. Я тоже так думала.

И мама до сих пор уверена, что всё утрясётся. Каждый раз с каждым анализом мы все были уверены, что всё будет хорошо, хотя всё ухудшалось.

Про деньги

Наши с мужем родственники из деревень, где по восемь тысяч зарплата, и они всё равно скинулись все тысяч по пять. Работать я уже не могла, и как бы стыдно не было, мы брали все деньги, которые нам предлагали.

До этого у меня была хорошая работа, я была главным редактором СМИ про регионы и откладывала деньги на ипотеку. У меня там было тысяч триста. Не знаю, что бы мы делали без этой «заначки». Хотя, конечно, я хотела её потратить на другое. Но эти все деньги очень быстро кончились.

Мы стали просить денег на работе. Муж — у себя, я — у себя. Занимали, просили. Моя мама сразу кинулась продавать свою квартиру в Ростовской области, в Морозовске. А толку с неё — это 300 тысяч всего. А я понимаю, что не дай бог со мной что-то случится, а никого нету, отца нету, и она на улице просто останется. И я ей строго запретила квартиру продавать.

А вообще люди всё на свете продают: и квартиры, и мебель, и машины, лишь бы только выжить. Проблема в том, что онкобольной очень быстро перестаёт быть способен работать: сначала анализы надо сдавать в рабочее время, потом от «побочек» после химии отходить, потом и вовсе еле ходишь.  

Сейчас мне собирают деньги на лечение в Индии, это моя последняя надежда, российские врачи уже не могут помочь. Собирают в социальных сетях. Некоторые отправляют 50 рублей и пишут: «Прости, это всё, что у меня сейчас есть, просто хотел помочь». Мне стыдно, но мне честно неоткуда больше брать деньги.

Всего нужно 3 311 460 рублей, но за неделю уже удалось собрать большую часть этой гигантской суммы. На сегодняшний день осталось собрать 813 218 рублей — это на весь курс лечения в индийской клинике «Фортис». Удивительно, но откликнулось очень много добрых людей. Конечно, это примерный счёт, который нам выставила клиника на химиотерапии, обследования, анализы и проживание на 3 месяца.

Про страхи

Вот это принятие, что «я умру скоро», это пипец, конечно. Как это у людей происходит, я вообще не могу это понять. У меня в голове это не укладывается. Не могу себе этого представить.

То есть ты жил-жил активной какой-то жизнью, у тебя куча знакомых, ты постоянно где-то, что-то, та же журналистика, в которой ты постоянно: куча людей, куча событий. Может, даже в каком-то смысле циником становишься в некоторых моментах.

А потом всё с ног на голову так — бубух!

Кстати, я за почти год в онкоцентре заметила такую закономерность: больше всего плачут и воют те, у кого первая стадия. Кому просто покопаться и лучиков может немного (радиотерапия. — Прим. ред.) — и снова здоров. А люди с последними стадиями уже не причитают. Наоборот, пытаются жить полной жизнью, пока это возможно, пока могут вставать.

Порой я лежу на химиотерапии и думаю: как бы так внезапно чудо чудесное случилось. Открыть бы глаза и понять, что лежишь на горячем песке, рядом море шумит, а эта палата и все предыдущие — просто приснились. И нет этой болячки, нет страха, нет опасности. Только бесконечное море и долгая-долгая жизнь. Жаль, что некоторые вещи в жизни исправить нельзя.

Самое страшное, знаете, когда смотришь на людей с онкологией, которые уже совсем лежачие на морфине и трамадоле. У которых боли невыносимые уже. Вот это самое страшное. Он-то мозгом всё понимает.

Врачи уже сказали: «всё, чувак, мы больше ничего сделать не можем». Они могут уже только обезбаливать. И человек лежит, и я не представляю, что у него в голове. И не хочу представлять. Но для меня это самое страшное — слечь вот так и лежать, медленно умирать.

Мы — тяжёлые онкобольные — знаем, что болезнь неизлечима, но верим, что именно с нами случится чудо. Что именно мы попадём в те самые 5—10% пятилетней выживаемости, возможных с таким диагнозом. Мы боимся засыпать. Но больше всего мы боимся признаваться себе в том, что постоянно думаем: «А как это будет?».

Сбербанк: 4276380071615566 на Десятниченко Ирину Валерьевну

Яндекс деньги: 410013698704331

PayPal: irinades85@mail.ru

Загрузка ...
Adblock detector